Статьи / Аранжировщики и дирижеры биг-бендов
Гордон Дженкинс и Вилли Токарев. America The Beautiful.
Гордон Дженкинс – возможно, один из самых «сладких» музыкантов предвоенной Америки. Где бы он ни работал – в Калифорнии (Голливуд), Мидвесте (радиостанция в Сент-Луисе), или еще где-нибудь – его отличительной чертой всегда был профессиональный и действительно чрезвычайно «приятный» саунд. Приятный до такой степени, что у многих «эстетов» это вызывало – да и до сих пор вызывает – определенный вкусовой негативизм. И уже один сам факт этого сознательного или бессознательного отторжения делает его музыку в определенном смысле экстремальной. Он довел до некоего предела идею ‘sweet, sweet music’ задолго до disco, оркестров Поля Мориа и прочих околоевропейских десертов.
Уже в середине 1920-х Дженкинс стал ‘Number One, Or Very Close To It’ среди американских аранжировщиков. Он работал с такими зубрами, как Бенни Гудман, Вуди Херман и Андре Костеланец. Многие оригинальные композиции Дженкинса быстро стали стандартами свинга. Несмотря на свой имидж «сладкого музыканта», он всегда был и новатором. Работая для Голливудского комьюнити начиная с конца 30-х годов, он одновременно создавал уникальную вещь (по-другому ее никак и не назвать), которая включала в себя разные жанры, от разговорного нарратива до классических форм, песенных стандартов, элементов театра и саунд-эффектов – «Manhattan Tower». Это было достаточно революционно для тех времен.
У «Манхеттена» была определенная тема - человек приезжает в Нью-Йорк, чтобы пройти весь путь от мегаполисных обломов до городской эйфории «человека, сделавшего себя» (self-made man). Нетрудно увидеть здесь некую параллель с основными инвариантными мотивами, конституирующими «поэтическую мифологию» Вилли Токарева: «Небоскребы, небоскрёбы, а я маленький такой…» («Небоскребы»). «Я тут в Америке уже четыре года…» («Таксист»). «Ой, ой, ой, куда же я приехал, ой, ой, ой, куда я прилетел?» («Два автомобиля»). «Я уже богатый сэр, я поеду в Эсэсэр» («Я живу в Америке»). Не говоря уже о таком альбоме, как ‘747’, целиком состоящем из эмигрантских сюжетов, часто «записанных» Токаревым от реальных людей.
Дженкинс полиэтничен. Он работал, например, с южно-африканским материалом, или с известной израильской песней «Tzena Tzena», так или иначе входящей в Jewish Heritage. Каким-то образом это предвосхищает тенденции World Music, современный интерес американской музыки и джаза к этнике. Еще недавно это носило на себе печать экспериментальности, а сейчас уже стало вполне себе околомейнстримным репертуаром, даже «фишкой». Вилли Токарев, во многом продолжающий традиции Дженкинса, с удовольствием воспроизводит некоторые музыкальные этно-образы в своих песнях.
Для американского слушателя «брайтонский» Токарев – тоже часть World Music. Особенно в тех случаях, когда он открыто аппелирует к российскому музыкальному канону. Как официально-советскому, лирико-патриотическому – так и «подпольному», «эмигрантскому», «ресторанно-зековскому». Но внимательный «американский наблюдатель», меломан, «продвинутый» гурман в музыке не даст себя обмануть лейблами типа «World Music» и обязательно расслышит в песнях Вилли музыкальные вибрации Америки XX века. Америки ‘The Beautiful’ Гордона Дженкинса.
Статья опубликована: 11 сентября 2006
Другие статьи... / Другие статьи этого раздела...
